Сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Серьёзные книги с изюмом

Серьёзные книги с изюмом
Борис Натанович Пастернак, генеральный директор издательства «Время»
12.10.2011

Знаковым явлением можно считать присуждение второй год подряд гран-при конкурса «Книга года» серьёзному интеллектуальному изданию. В этом году им стало собрание сочинений Андрея Платонова, вышедшее в издательстве «Время». И сегодня «КИ» предлагает поговорить о позиции небольшого издательства в выборе авторов, важности вкусовых пристрастий и сложностях книгораспространения интеллектуальной книги в России. У нас в гостях замечательный собеседник, генеральный директор издательства «Время» Борис Натанович Пастернак.

Борис Натанович, примите наши поздравления с почётной наградой и заслуженным признанием собрания сочинений Андрея Платонова в 8 томах. Как вы считаете, почему именно этот проект издательства «Время» получил гран-при «Книга года»?

– Наверное, у жюри лучше бы спросить… Но у меня есть своя версия, и, думаю, она близка к той, которой руководствовались члены жюри. Дело в том, что Андрей Платонов до сего времени не имел собрания сочинений. Это было связано с целым рядом обстоятельств, в том числе с позицией наследников писателя. Но, как кто-то верно заметил, русской литературе всегда везло с вдовами, и вдова Андрея Платонова Мария Александровна сохранила архив в абсолютной целости и неприкосновенности. Он перешёл сначала к дочери, а от дочери к внуку Платонова, и внук передал его в Институт мировой литературы Академии наук. За это им всем огромное спасибо.

Для издательства «Время» история Платонова растянулась, наверное, лет на восемь: первые мы начали вести переговоры чуть ли не с момента создания издательства, когда с Аллой Михайловной Гладковой делились мечтами и выяснили, что нам обоим хочется в первую очередь издать Платонова – знакового писателя ХХ века. И вот мечта сбылась, к тому же ещё книга снискала такую высокую награду.

Издательство «Время» это Александр Солженицын, Фазиль Искандер, Михаил Жванецкий, Андрей Сахаров, Михаил Зощенко, Владимир Высоцкий. Скажите, каков главный критерий для вас в выборе, что издавать, а что нет?

– Критерий абсолютно субъективный, вообще-то говоря. Понимаете, тут стоит объясниться. «Время» – маленькое издательство…

- 11 лет уже вашему «маленькому издательству»…

- Оно, может быть, взрослое, но маленькое. Мы выпускаем сто книг в год. Это наша средняя цифра с 2007 года. И эти сто книг в принципе можно поштучно отобрать. Мы ведь не издательство-комбинат, которому надо чем-то заполнять объявленные серии. Мы выбираем из многих рукописей ту, которая нам нравится, и издаем. Если издаем собрание сочинений, то выбираем, во-первых, тех авторов, кто нам интересен и будет интересен не только нам – то есть важных, знаковых писателей; во-вторых, тех, кто плохо или мало издан, кто важен для литературы, но, увы, кому почему-то не повезло пока с изданием. Потому что нет большого смысла в том, чтобы в десятый раз переиздавать, например, Чехова, когда уже есть прекрасное издание, подготовленное специалистами. А, в-третьих, это всегда личный вкус. Конечно, скользкий такой критерий для литературоведа, но мы же – не критики, не литературоведы, мы читатели, в общем-то. И я исхожу из того, что если эта книга нравится мне, то, по всей видимости, она будет близка и интересна и моему кругу тоже, и, может быть, более широкому кругу читателей она тоже понравится. И чаще всего так и бывает. То есть получается, что мы издаём книги для себя.

Издательство «Время» выбрало ХХ век, современную прозу и поэзию…Из каких соображений?

– Это не маркетинговый выбор. Сегодня выгоднее издавать переводную литературу – так, по крайней мере, нам говорит торговля. Но нам кажется, что по-прежнему важно и нужно издавать современную русскую прозу. Русская проза довольно долго была просто отрезана от мировой литературы, наших авторов крайне мало переводили на другие языки. Особенно современных, ХХ век. И обратный процесс многие годы шёл крайне вяло. Сейчас же на наши прилавки хлынул просто поток переводов. А если учесть, что русской литературы едва ли наберётся 5% в составе мировой, естественно, полки в российских магазинах заполнились переводами. В том числе, чрезвычайно достойных и заметных книг. Среди них, конечно же, современная русская проза теряется, она перестает быть приоритетной для издателей. И у нас выросло целое поколение писателей, которым трудно издаться.

Сегодня современный русский прозаик, написав роман, который вполне достоин быть изданным, оказывается в трудном положении. Он идёт либо в два-три крупных издательства, которые выпускают прозу, там ему говорят примерно следующее – имени у вас нет, финал неправильный, сделайте нам happy-end, да и фамилия у вас неподходящая, нужно подобрать звучный псевдоним, мы книжку в серию поставим, но придется сократить рукопись на треть – и так далее. Я не утрирую, это реальный разговор. И как только автор попадает в эти жернова, у него появляется масса причин сломаться. Либо он покупается на этот соблазн («черт с вами, буду писать чего хотите, рука у меня набита, и у меня получится ваша заказная книжка»), либо вовсе отказывается от контактов с издателем («пойдите вы все, я буду писать в стол, потом история разберется»), либо ещё что-нибудь. Все варианты негодны.

– И современные авторы идут к вам…

– Ну, не все, разумеется, малая их часть. Кто-то из них нам очень нравится, и мы его издаем. При этом маршруты складываются по-всякому. Например, у нас вышла чудесная книжка Михаила Нисенбаума «Тёплые вещи». Я рукопись не читал (ну, не все я успеваю!), читала Алла Михайловна Гладкова – и ей книжка очень понравилась. Но после выхода книги совесть меня все-таки мучила. И я несколько дней назад решил: «Дай-ка я всё-таки прочитаю». Уселся, открыл и спохватился в три часа ночи, подумав: «Да что ж я, в самом деле, как школьник зачитался!». Прекрасная книжка. Я, рассказывая об этом писателю, нашему автору Петру Алешковскому, признался: «Слушай, вот такая замечательная книжка, а я её подписывал в печать, не читая». Он ответил: «Так у неё такие рекомендации были!». Я в ответ: «Какие рекомендации?». Он: «Ну как? Это вам Женя Попов эту книжку рекомендовал, он и автора к вам отправил». Я говорю: «Откуда ты знаешь?» Он: «Ну как? Это мне Женя Попов и рассказал». То есть я, как муж, который все узнаёт последним, вдруг выясняю, что это целая история. Молодой человек, не профессионал, написал свою первую книжку, показал её Евгению Попову, а тот – при том, что сам Попов издается не у нас – рекомендовал ее издательству «Время», где её прочли и сказали: «Берём!». Вот такая приятная цепочка. К сожалению, эти цепочки не у каждого автора складываются.

Не у всех есть такие рекомендации.

– Ну что делать? Надо кому-то давать читать, чтобы написанное тобой кому-то понравилось. Таких историй я могу рассказать много. Это не значит, что мы с неводом идём, сгребаем всё, что шевелится, потом даём это читчикам, они читают, отбирают лучшее… У нас слишком маленькое издательство для этого. Но какой-то изюм выковыривается из булки, и мне такой подход очень нравится.

Если говорить о проектах текущего года, какие книги, собрания сочинений вы бы отметили?

– Наша гордость – это полное собрание сочинений Александра Исаевича Солженицына. Уже 15 томов издано из обещанных 30. И думаю, что это не финал — могут появиться и дополнительные тома.

Как идёт работа? Я знаю, что её начинал ещё сам Александр Исаевич.

– Да, мы успели поработать с Александром Исаевичем. Он был на редкость внимательным, тщательно читал все корректуры, что делает далеко не каждый автор. Очень хотел успеть увидеть «Красное колесо» изданным при его жизни. Он был мужественным человеком, прекрасно понимал, сколько ему оставалось жить, несколько раз произносил фразу: «А это уже потом, это уже после меня». Мы всегда говорили: «Ну что вы, что вы! Сто лет, до ста лет». Он отвечал: «Нет-нет, всё, уже хватит». Вечером накануне ухода из жизни он читал корректуру 14-го тома, она осталась у него на рабочем столе. Сейчас Наталья Дмитриевна Солженицына всю составительскую работу взяла на себя. Она относится как раз к тем вдовам, с которыми русской литературе повезло. Работает, как целый институт. У Солженицына гигантский архив, работы хватит ещё на очень долгий срок. Дай ей Бог здоровья и сил.

Что ещё? Мы вчера подписали договор с выдающимся русским филологом Вячеславом Всеволодовичем Ивановым на издание собрания сочинений его отца Всеволода Иванова в 5 томах. Он называет отца великим писателем ХХ века, к тому же абсолютно непрочитанным – массовый читатель ведь знает только «Бронепоезд 14-69» и больше ничего. Это будет хорошее собрание сочинений, как раз в нашем вкусе, первое на рынке.

Детская литература также присутствует в вашем издательском портфеле. Сегодня многие издатели повернулись в этот устойчивый по спросу сегмент книжного рынка. Какими принципами вы руководствуетесь при выборе авторов и тем в детском направлении?

– Несколько лет назад, когда этого общего интереса ещё не было, мы сделали ставку не просто на детскую литературу, а на отдельный её сегмент – литературу для подростков 10-14 лет. Многие говорили и говорят, что для книжного чтения это уже потерянное поколение, воспитанное на компьютере, нужно оставить их и работать на двух-трехлетних. Но нам всё-таки казалось, что это не так, и мы с настойчивостью идиотов пытались книги для подростков выпускать. Хороший подарок нам сделала Мариэтта Чудакова, написав «Дела и ужасы Жени Осинкиной» в трех книгах. Мариэтте Омаровне казалось важным, чтобы дети поняли, что они граждане, что они живут в собственной стране, где все будет от них зависеть, что надо быть активными людьми. Ее очень беспокоит потеря молодежью чувства собственной страны. Нас такая писательская позиция совершенно устраивала. И я очень рад, что «Женя Осинкина» своего читателя нашла.

Очень мне нравится и серия, которую пишет моя дочь в соавторстве с Андреем Жвалевским. «Жвалевский / Пастернак» – это уже некий бренд, который совсем неплохо выглядит на рынке и обрел преданных читателей. Вышли уже четыре книги у нас, одну из которых, «Правдивую историю Деда Мороза», издательство «Лабиринт» выпустило в роскошном подарочном исполнении – всё-таки про Деда Мороза, отличный подарок к празднику. Но мне и наш вариант нравится – не как подарок, а просто как книга для чтения. У этой серии очень близкий мне вектор – увлекательное, но в то же время очень познавательное чтение: история, фольклор, бытовая культура давних времен… Только что вышла из печати очередная их книжка, «Москвест» – снова путешествие во времени, десять веков истории Москвы. Рекомендую.

Наверное, совершенно справедливо Ирина Прохорова сказала о литературе нон-фикшн, что это бизнес для энтузиастов. Как вы считаете?

– Да, конечно, для энтузиастов. Но почему только нон-фикшн? Тут, понимаете, какая штука… К примеру, Вадим Мещеряков, прекрасный издатель, был до этого банкиром. И уже дважды на моей памяти, когда у него возникали какие-то проблемы, он бросает такую фразу: «Ну, а если не получится, закрою к черту издательство». Вот я такую фразу произнести не могу – потому что, во-первых, я не был банкиром и у меня нет предыдущей финансовой биографии, которая мне позволила бы спокойно перебирать возможные интересные занятия, а во-вторых, – мне жалко своего дела. Мало ли как складываются дела на рынке – обидели, что-то не пошло, не сложилось – но я другого не умею и не очень-то хочу. Мне бы хотелось заниматься издательским делом, я его энтузиаст. Ведь кто такой энтузиаст? Это человек, который любит свою работу. Он её хочет делать. У нас крупные издатели любят хвастаться тем, что вот когда-то у них была плохо поставлена торговля, и они пригласили специалистов по продаже йогуртов или колготок – и продажи книг сразу пошли вверх. Технологии вещь хорошая, но они, к сожалению, очень часто тащат за собой целый поезд всяческих дополнительных условий – стандартизацию, упрощение, быструю сменяемость ассортимента. Все это мало подходит к книгам. И, кстати, не раз я искал потом следы этих людей, которые якобы наладили «правильную» торговлю книжками, но они куда-то испаряются. Уходят обратно в йогурты, что ли? Во всяком случае, не задерживаются в книжной отрасли. Для торговли книгами нужны люди, которые знают, любят, ценят именно книги.

Знакомая мне рассказывает: открылся возле дома новый книжный магазин, зашла посмотреть – и вышла совершенно расстроенная. «Хороший маленький книжный магазин в хорошем месте, а ассортимент как в «Ашане»». Это ведь приговор. Либо ты работаешь со своими, ценимыми тобой книгами, и тогда у тебя не «Ашан», и есть шансы собрать вокруг себя своих покупателей. Либо ты пытаешься встроиться в конвейер – и тогда у тебя нет никаких шансов.

Собственно, покупатель, которому нужен ассортимент «Ашана», пойдёт в «Ашан», а не в маленький книжный магазин.

– Да, он просто с тележкой проедется, купит помидоров и колбаски, а заодно и пару комиксов с детективчиками. Главная беда, что у нас нет этой сети независимых маленьких магазинов, не складывается она. Открывается один, закрывается другой. Три, пять, семь существует, а должно быть сто или двести. Я уж не говорю про то, что они должны быть не только в Москве, а везде – по периметру страны. Как этого добиться, я не знаю. Но, видимо, весь расчёт опять на тех самых энтузиастов, о которых вы упомянули.

Казалось бы, сам кризис, падение продаж говорят о том, что стоит задуматься, что и как ты продаёшь. Наверное, прав Вадим Мещеряков, что будущее будет за специализированными независимыми магазинами. Сети сейчас переживают сложные времена, пришло время дробления, специализации.

– Мне бы очень хотелось, чтобы это время пришло. Тенденция уже такова. Маленькому издательству легче. Я понимаю ужас крупной сети, когда её руководителю говорят, что прибыль упала на 30%. Для сети это смерть, у неё рентабельность, может, 10%. А нужно платить зарплату сотням людей, аренду и так далее. И пытаться сохранить вал новинок – сети ведь живут новинками и бестселлерами. Они каждый квартал вынуждены выдавливать из себя тысячу новинок. Большим махинам сложнее, при катаклизмах загибаются, как известно, в первую очередь динозавры, а мелкие и пушистые выживают, приспосабливаются. У нас выпуск названий книг сократился на 30% – ну что ж, будем придумывать что-нибудь новое и перспективное, а пока поживем на то, что имеем.

Рынок – это организм ненасытный и далеко не всегда справедливый и объективный. Например, в крупных сетях считают, что если книга не продалась за три месяца, то это неуспех, маркетологи неверно просчитали тираж. У нас же есть книги, которые продаются три года, и мы совершенно спокойно идем на их издание. Просто это такие книги, таков на них реальный спрос. Мы выпустили, допустим, тиражом три тысячи и по тысяче в год всё продали. Я считаю, что это успех — книга попала к своему читателю, значит мы не зря её сделали. Если сосчитать складские и прочие затраты, наверняка мы еле-еле вышли в ноль с этой книгой, но мы на ней заработали совершенно иное – имидж и репутацию издательства. Это очень важно.

Какой в среднем тираж книг издательства «Время»?

– Тиражи очень разные, но в целом маленькие. У нас типовой тираж 3–5 тысяч, сейчас нижняя планка опустилась до 1,5 тысяч экземпляров. Это уже предел рентабельности.

3-5 тысяч по нынешним временам – нормально.

– Да, но такой тираж делает книгу дорогой. Мы не можем соревноваться в цене с большим издательством, потому что, когда они печатают 30 тысяч, понятно, что их книга получается втрое дешевле, чем наша с тиражом в 3 тысячи экземпляров. Если бы мы издавали одинаковые книги, их книги продавались бы, а наши лежали. Понимая это, мы выпускаем совершенно разные книги. Такую книгу, которую создали мы, они не сделают. По разным причинам. Например, по такой: это наш автор, мы его открыли, привлекли к сотрудничеству, вывели на рынок. Он нам нравится, хотя коммерческий успех у него пока не слишком велик. Но мы в него верим и готовы подождать.

Но мы бы, конечно, умерли с голоду, если бы опирались только на малотиражные книги. Понятно, что у нас есть вполне успешные писатели-друзья, которые работают с нами на обоюдовыгодных условиях. Это люди, которые, по сути, формируют нам портфель продаж, авторы, верные нам и имеющие огромную читательскую аудиторию. Например, Михаил Михайлович Жванецкий. В принципе книги «Времени» очень редко попадают в большие сети. Но, когда у издателя-монополиста нет «своего» Жванецкого, он не может не взять нашего, потому что покупатель просит. Монополисту гораздо выгоднее продавать свои книги, но и ему невозможно обойтись без 20-40 топовых названий других издателей, которые спрашивают покупатели. Это позволяет нам резко поднимать тиражи некоторых книг. Суммарный тираж книг Жванецкого составляет уже сотни тысяч. Похожая история с Юнной Мориц. Она редко издаётся, но выпустила уже четыре книги у нас, и следующая книга опять наша, и никто ее не может переманить, потому что она подружилась с нами, мы ее устраиваем как издатели. Мы, как она считает, правильно издаём её книжки. Вот на таких авторах и делаются какие-то деньги.

Хотя бывает и иначе. Солженицына, к примеру, издают очень много, в том числе и крупные издательства. Отдельными изданиями выходят и романы, и рассказы. Тем не менее, прекрасно продаётся и наше собрание сочинений. Оно занимает особую нишу – это товар для библиотек, институтов, зарубежных славистов, которым нужны выверенные издания. Александр Исаевич в свое время сказал – и мы этой фразой руководствуемся – «Мы выпускаем эталонное издание». Наталья Дмитриевна к нам ужасно придирчива, относится гораздо строже, чем ко всем другим издателям.
Иногда это бывает обидно, и мы ей говорим: «Наталья Дмитриевна, вы нас корите за эту запятую, но посмотрите, как выпустили там-то и там-то…». На что она отвечает: «Я хочу, чтобы «Время» выпустило книгу в эталонном виде».

Если мы говорим о среднем тираже 3-5 тысяч, то сколько по времени занимает его реализация?

– В среднем год. Для издательств, которые работают с новинками, это длинные продажи. Наш ассортимент сложился почти за 10 лет, в каталоге есть книги 2005-2006 гг. издания. Они продаются, не устаревают. Это книги постоянного спроса. Такая история с книгой Норы Галь «Слово живое и мертвое». Мы уже четыре тиража сделали. Первый за год продали, книги нет на рынке, и вдруг начинают через год поступать заказы – а нет ли у вас Норы Галь? Печатать опасаемся — а вдруг продадим сто штук, и она больше никому не понадобится. Решили сделать три тысячи. И они опять ушли. Это такой капельный спрос – уходит и уходит, тираж за тиражом.

Прекрасно, что есть такие книги при нашей несовершенной системе распространения. Кстати, насколько хорошо до регионов доходят книги издательства «Время»?

– Очень плохо. Большие сети решают свои проблемы, а мы свои. На сегодня наш главный оптовик – «Книжный клуб 36`6», у него по стране порядка 700 клиентов, он хорошо с нашими книгами работает, мы им очень довольны. Но в принципе мы не хотели бы слишком жесткой зависимости от оптовиков. Клуб же, кроме всего прочего, нравится нам тем, что он не требует от нас непременно «массовки», берёт и по 200-300 экземпляров, к примеру, той же современной прозы и не возвращают их нам, если за три-четыре месяца не продал, за что мы коллегам очень признательны.. Очень перспективный для нас канал сбыта – Интернет-торговля. Мы работаем с «Озоном» и «Лабиринтом». Причем, «Озон» получает наши книжки через «Книжный клуб 36`6», а с «Лабиринтом» мы работаем напрямую. И там, и там хорошие результаты. Есть и третье направление. В регионах начинает просыпаться какое-то собственное движение к книге. В Перми, в Твери, в Воронеже... Красноярску повезло, что у него есть Михаил Прохоров, он проводит огромный культурный фестиваль, в котором книжная доля очень высока. «Время» принимало участие во всех КРЯККах (Красноярская ярмарка книжной культуры).. Мы завязали очень тесные отношения, подружились, можно сказать, с Красноярским библиотечным коллектором. Книжные коллекторы почти исчезли в стране, их просто упразднили, остались два-три, в том числе Красноярский – самый крупный и очень эффективный. У них в крае гигантские расстояния, сам не довезешь книги в каждую библиотеку, а они это делают. Наш ассортимент библиотекам очень подходит. Качественная литература, хороший справочный аппарат, твердые переплеты – ровно это просят библиотеки. Для нас красноярский маршрут оказался очень продуктивным.

А есть еще фонд «Пушкинская библиотека», с которым мы второй год работаем, специально для них выпускаем каталог, который в электронном виде рассылается по адресам и даёт очень хорошие заказы из регионов. Для нас такие решения очень эффективны.

А как вы оцениваете потенциал рынка электронных книг?

– Считаем, что это растущий, развивающийся сегмент рынка. Участвуем в нем, подписали договоры с компанией «ЛитРес» и ещё с несколькими игроками, которые предложили нам свои услуги. Во все договоры с авторами стали закладывать пункт о правах продажи их книг на электронных носителях. Но мы убеждены, что рынок электронных книг никогда не заменит рынка книг бумажных. И не только потому, что «на наш век хватит». Это не так. Бумажная книга никуда не денется в принципе. Это просто разные товары. И обоим найдётся место на рынке. В каком соотношении, не знаю. Но мне очень нравится, что электронные книги сегодня вытесняют с рынка всякую бумажную лабуду. Зачем покупать бульварную литературу? Чтобы потом выбрасывать? Бумагу переводить?

Лес будем беречь.

– Совершенно верно. А серьёзная литература и не исчезает с бумажного рынка, и отлично себя чувствует на электронном. Например, из наших книг в электронном формате лучше всего продаётся Солженицын. К нему большой интерес, его изучают и в школе, и в институте. Не всегда нужно покупать книгу за 700 рублей, чтобы процитировать в реферате или сочинении два абзаца. Можно, конечно, заглянуть в Интернет. Но при этом Интернету нужно доверять. А такого доверия Интернет далеко не всегда заслуживает. Купив же за 40 рублей электронный вариант книги, читатель понимает, что получает иметь точный, выверенный экземпляр, на нем стоит копирайт, на него можно сослаться. Это очень серьёзный сегмент рынка.

Вы уже в 2009 году говорили, что начали работать с «ЛитРес». Прошло два года, есть ли динамика?

– Динамика есть, за квартал продаём электронных книг примерно на 40 тысяч рублей, в 2009 году продавали на 3 тысячи. Рост налицо, но это всего лишь доля процента от «бумажных» продаж.

Сейчас много внимания уделено проблеме пиратства в Интернете, которая является серьёзной угрозой для развития рынка. Какие вы видите пути решения?

– Нашему издательству пираты не вредят. И мне кажется, эта проблема вообще надумана. Она поставлена крупными игроками рынка, которые несут реальные потери, потому что им хочется, чтобы все эти 82 романа Донцовой покупали только через них. Но покупатель прекрасно понимает, что можно один раз купить, выложить в Сеть для скачивания, и платить за это не стоит. Я вижу поток литературы, за который платить не стоит. Я бы и сам её качал, честно говоря, если бы она мне зачем-нибудь понадобилась.

Путей эффективной борьбы с пиратством я пока не вижу. Законодательно запретить мне скачать книжку у легально купившего её пользователя невозможно. Всегда находится человек, который покупает, а потом без лицензии распространяет. Это как с программным обеспечением для компьютеров.

И еще один момент. В Америке тоже много воруют из Сети. Как они считают – примерно 40%, но там отработаны и пути оплаты товара. Когда же я хочу честно заплатить в России, я замучаюсь с этим. Создайте нормальные условия в электронных платежах, и у вас сразу на 20-40% вырастет число людей, которые готовы покупать, а не воровать.

Борис Натанович, ваш прогноз по книжному рынку России в 2012 году.

– Я не эксперт рынка, и могу только делиться своими ощущениями. Например, я уверен, что будет расти сегмент электронных книг в области учебной и вспомогательной литературы. Наверняка очень вырастут продажи научно-популярной литературы. И это здорово, это был какой-то потерянный сегмент рынка в последнее десятилетие. Мне кажется, что сегодня растёт интерес к поглощению, усвоению знаний. Выросло поколение напуганных родителей, которые вдруг увидели, что их дети перестали читать. И если раньше на это как-то не обращали внимания, это казалось совершенно естественным, вдруг оказалось, что – всё, навык утрачен, есть телевизор, компьютер, тысяча развлечений, которые вытесняют чтение как таковое. Это страшный удар для родителей, которые вдруг увидели таких далеких от себя детей, что начали настаивать: «Давай читай, давай быстренько учись». Вот этот процесс продолжится.

Будут расти выпуск и продажа детской литературы, причём во всех сегментах. И наверняка останется и будет развиваться наш любимый сегмент собраний сочинений, потому что собрания имеют свойство устаревать, а необходимость в них всё равно остаётся.

Пять лет назад была разработана Национальная программа поддержки чтения, но в общем-то ничего не меняется… Как вы считаете нужно ли бороться за читателя, продвигать, поддерживать чтение и каким образом?

– Это бюрократическая программа. Есть только один способ поддержать чтение, зато очень эффективный – чтение в семье. Если мама, папа читают, значит, – и дети читают, а если родители сами не читают, а только покрикивают «Читай!», «Учись!», – то дети ничего читать не будут и учиться не будут. Это семейное дело.

Борис Пастернак о книгах и о себе

Так получается, что я сейчас читаю гораздо рукописей, чем книжек, а в рукописях читаешь очень много всякой ерунды. Правда, говорят, что дегустатору необязательно есть всю кастрюлю, можно попробовать на вкус и отложить. Но это некоторое лукавство, потому что только очевидную графоманию можно быстро распознать. Есть много средней литературы, когда ты читаешь и ждёшь: «Ну, может быть, он все-таки как-то выкрутится в финале, выдумает что-то». Кроме того, много знакомых людей, с которыми ты связан давними отношениями, и книгу должен дочитать, потому что потом тебя непременно спросят о чем-то конкретном, а ты проявишь полное незнание сюжета. А есть ещё бестселлеры, есть премированные книги, есть новые засветившиеся имена. Всё это приходится читать, поскольку надо быть в курсе.

Какие книги повлияли на развитие личности? Ну, это было давно. Я с началом активного чтения попал точно в 60-е, так что – Солженицын, Шаламов, Платонов, Булгаков, Бабель и далее. Это то, что вызывало потрясение. Переписывал от руки сборники Мандельштама, купюры из «Мастера и Маргариты» (то, что не вошло в публикацию «Москвы») аккуратно вклеивал в журнал. У меня был знакомый в библиотеке, который работал на «Эре», и по ночам он мог кое-что снимать, так ко мне попали «Доктор Живаго» и «Архипелаг ГУЛАГ». Это было такое чтение, которое могло бы любого сформировать, так что все ноги растут оттуда.


Зарегистрируйтесь, чтобы оставить свой комментарий