Один из главных претендентов на премию "Большая книга" - роман Сергея Шаргунова "Попович". История Луки Артоболевского, старшего сына священника одного московского прихода, расположенного близ знаменитого Дома Пашкова, погружает в историю о поиске своего пути, где нет готовых ответов, зато есть живые чувства и сложные вопросы.

В разговоре Сергей Шаргунов раскрывает, как рождался его роман "Попович", почему он выбрал ракурс юности для разговора о вере и традициях и как в книге сплетаются личный опыт, наблюдения и художественный вымысел.

Сергей, вы рассказывали, что идея романа "Попович" возникла после знакомства с книгой Лори Манчестер "Поповичи в миру". А чем эта книга вас зацепила, учитывая ваш личный опыт?

Сергей Шаргунов: Меня вдохновила сама попытка осмыслить судьбы поповичей как особого явления. В книге подводится своего рода итог, выявляется общая черта, объединяющая разных поповичей. Их роднит нечто вроде мессианства.

Кстати, есть еще интересная работа на эту тему - книга Марии Свешниковой "Отцы и дети: откровенные рассказы детей священников". Это тоже любопытный труд - по сути, серия очерков-интервью.

Из всех этих материалов постепенно рождалась рефлексия: а кто вообще такой попович? Прочитав книгу Манчестер, я понял, что мне есть что сказать на эту тему. Сначала хотел написать расширенное эссе, потом написал рассказ "Поповичи"- он вышел в "Новом мире". А позже задумался: а не рассказать ли о молодом герое, о его становлении и о том, как он разрывается между двумя средами?

В 18 - 20 лет так непросто понять, куда двигаться и какой путь считать своим. Как вы пришли к жанру романа взросления: это был осознанный выбор, чтобы поговорить о вере, традициях и свободе выбора?

Сергей Шаргунов: Мне показалось, что именно через историю юного героя можно ярко показать конфликт разных жизненных укладов. Молодой человек в романе выступает тайным рассказчиком и очевидцем: многое увидено его глазами, так лучше раскрывается закрытая церковная среда. К тому же взросление и становление личности - удачный ракурс, чтобы показать на стыке разные миры. Острый взгляд юности ценен для литературы, поэтому у меня не возникало сомнений таком выборе. Роман писался долго, и мне хотелось, чтобы он был про наши дни со всеми приметами времени: от гаджетов до ЕГЭ.

Для большинства читателей повседневная жизнь семьи священника и церковного прихода - нечто неведомое.
Роман получился довольно смелым - в нем откровенно показана "приходская кухня". Не боялись, что такой подход к теме вызовет недопонимание воцерковленных читателей?

Сергей Шаргунов: Книга, безусловно, находится в зоне риска - как и положено литературе. При желании можно придраться. Но ведь так было и с "Воскресением" Толстого, и с "Братьями Карамазовыми" Достоевского. Разные реакции, наверное, как раз признак того, что книга живая. Часто читатели оказываются в плену кинематографических представлений о литературе: им хочется, чтобы все было разложено по полочкам. От книги ждут не столько отражения логики жизни, сколько определенной нравоучительности - неважно, в какую сторону. Именно в полутонах кроется гораздо больше важного, чем в готовых схемах. Мне хотелось быть максимально искренним - без оглядки на любых "запретителей" и "ревнителей", что слева, что справа. Просто описать то, каким мне видится настоящее.

Как раз это ощущение настоящего и влюбило в этот роман многих читателей. Тем не менее некоторые обратили внимание на "избыточную откровенность" о пубертатном периоде главного героя. Почему вам было важно уделить этому внимание в романе?

Сергей Шаргунов: Как мне кажется, эти сцены остаются достаточно целомудренными. При этом эрос - важнейшая сторона жизни, и мне интересно об этом писать. В романе взросления тема влечений и первых переживаний особенно значима. Для меня важна исповедальность: мотивы прощения и раскаяния так или иначе звучат в каждой главе. А темы исповеди и стыда в литературе затрагиваются редко и хотелось поговорить об этом.

Полный текст: rg.ru
Текст: Анастасия Скорондаева