Сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

17.04.2017

Последний блокнот Константина Ваншенкина

В московском издательстве «Текст» вышла посмертная книга стихов Константина Ваншенкина «Оксфордский блокнот». Здесь собраны стихи поэта, написанные за последние три года его жизни: 2010-2012. Ваншенкин ушел от нас 15 декабря 2012 года, два дня не дожив до своего 87-летия.

Константин Ваншенкин

Если бы от Ваншенкина остались только его песни: «Я люблю тебя жизнь...», «Алеша» («Белеет ли в поле пороша»), «Вальс расставания» («Кружится, кружится старый вальсок»), «Я спешу, извините меня», «Как провожают пароходы...» и другие, незабываемые, – то и этого было бы достаточно для его бессмертия, потому что песни эти будут петь всегда, пока поют на русском языке. Но Ваншенкин был и просто замечательный поэт, непретенциозный, но и ни на кого не похожий, со своим поэтическим почерком, своими темами, а вернее поворотами этих в общем-то классических тем.

Например, его военная лирика (в 17 лет он ушел на фронт). Как забыть потрясающее стихотворение «Женька» (тоже стало песней) о гибели на войне вчерашней школьницы: «Висит фотография в школе – // В улыбке – ни грусти, ни боли. // Шестнадцать ей было – не боле. // Глаза ее были безбрежны, // Мечты ее были безгрешны, // Слова ее были небрежны».

У Ваншенкина в военной лирике сквозная тема – одиночество в смерти, даже на войне

У Ваншенкина в его военной лирике это вообще какая-то сквозная тема – одиночество в смерти, даже и на войне, даже и там, где смерть вроде бы красна. Если задуматься, то и Алеша, «в Болгарии русский солдат», у него одинок «над горою». (А сегодня уж тем более.) Поэта как-то никогда не обманывала тема «коллективной смерти», перед ней все одиноки...

Вот и в последней книге то же. Только не о смерти, а о госпитале. Всё стихотворение – четыре строки. Называется «Молодость товарища»: «Из госпиталя – без ноги, // В шинельке из суконца пегого, // Среди начавшейся пурги, // Где встретить некому и некого».

А если и «коллективная» тема, то и она по-своему решается... Тоже всё стихотворение – четыре строки. И называется «Ночной разъезд. 1943»: «Встречный путь недолго занят, // Паровоз дает свисток – // Фронтовой состав на запад, // Санитарный на восток».

В последней книге Ваншенкина все стихи не просто короткие, а очень короткие. Порой неправдоподобно короткие, как вот это, цитируемое выше, где в четырех строках – вся, в сущности, картина войны. Любой войны. Великой, не великой. Просто – войны...

Или – просто больницы... Стихотворение «В реанимации»: «Такую сделали промашку, // Что в роковую пустоту // Жизнь уронили, как бумажку, // Но – подхватили на лету». И – всё.

Почему «Оксфордский блокнот»? Дочь подарила отцу, когда он лежал в больнице, блокнот с закругленными краями. Его удобно в карман положить, с собой носить, а длинные стихи писать неудобно. Удобно – только короткие, в одну-две строфы, не больше.

Но это ироническое объяснение поэтической краткости Ваншенкина в конце жизни. Вот что пишет в предисловии к книге критик Сергей Чупринин: «Сказать о самом себе коротко. Еще короче. Еще проще. И еще точнее. Вот, похоже, цель, какую Константин Ваншенкин ставил перед собою в последние годы жизни».

Его последняя книга – это стихи, написанные тогда, когда уже можно было не писать стихи

Хотя у меня, когда я читал эту книгу, возникла несколько иная мысль. Возможно, автор ее и вовсе не ставил перед собой какую-то цель. Это стихи, написанные тогда, когда уже можно не писать стихи. Нет для этого определенной цели. Тщеславие? Всё уже есть. Песни его поет вся страна – самая большая страна в мире. Мастерство? Ну, я думаю, что Ваншенкин давно догадывался о том, что он – мастер стиха. Может, зуд творчества? Это когда из дома в больницу, а потом – обратно? Едва ли.

И мне почему-то кажется, что главная прелесть этих коротких стихов в том, что они написаны именно тогда, когда стихи, строго говоря, уже можно не писать. Никто этого от тебя не ждет. В издательских планах не значишься. Да и новой книги своей, возможно, уже не увидишь. Вот тогда и появляются стихи, которые живут совершенно своей, ни от кого не зависимой, автономной жизнью.

Друзей, которые бы их оценили, уже почти нет. «Порой проснешься ночью – хоть завой! – // Как будто ты в полях смертельно ранен. // Подумаешь: а кто еще живой? // Неужто только Бондарев да Гранин?» Когда время остановилось: «А вот еще и премия // Досталась нам живьем – // Отчетливость безвременья, // В котором мы живем». И когда: «Я научился на свои // Стихи смотреть, как на чужие...» Вот тогда и появляются строки, которые живут сами по себе. О которых не нужно спрашивать – для чего они написаны.

Например, в этой книге довольно много интимной, любовной лирики. Некоторые из стихов откровенно эротичны: «Она сидела в праздной лени, // От мыслей вдалеке, // Имея голые колени // И с книжечкой в руке. // Внезапно поднялась упруго // В наскучившем углу, // Две туфли в метре друг от друга // оставив на полу». Или такое щемящее двустишье: «Так беспощадно к ней тянуло, // Как в сон клонило за рулем». Есть стихи хулиганские. Например, «Пляж»: «Лежат девки // Нежным слоем. // А солдаты // Идут строем».

Есть стихи, о которых даже не знаешь, что и сказать, потому что они, на первый взгляд, лишены содержания. Вот – стихотворение «Ночь»: «Солдат на посту. // Состав на мосту. // Снежинок порханье. // Ночное дыханье. // Спокойно везде: // Халат на гвозде // С цветками по ткани... // И зубы в стакане».

Но почему-то этой «картинки» уже не забудешь. Она врезается в твою память намертво. И это стихи, в которых действительно нет ни одного лишнего слова. Не говоря уже о том, что в них совсем нет поэтической риторики.

Источник: rg.ru



Еще новости / Назад к новостям