Сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

13.02.2017

Перезагрузим Золотой век?

В книжных магазинах появилась книга Захара Прилепина «Взвод. Офицеры и ополченцы русской литературы» (М.: АСТ «Редакция Елены Шубиной», 2017).

Взвод

Говорить о ней сложно, потому что Прилепин стал фигурой не только литературной, но и политической. Это не умаляет его значения как писателя. Может быть, как раз – наоборот. Лично мне интереснее писатель, который перерастает чисто литературные задачи и вторгается в жизнь. Поэтому Горький мне интереснее Бунина, а Толстой – Тургенева. Поздний Блок и поздний Маяковский интереснее ранних, когда один был только символистом, а второй – футуристом. Солженицын, который, по убеждению ревнителей высокой словесности, «не художник, а публицист», мне интереснее тех, кто так считает.

Так или иначе, книга вышла. Книга яркая. Тема важная. Сделана интересно.

Прилепин в интервью признался, что толчком к написанию книги стало высказывание Николая Сванидзе

Но, прежде всего, непонятен жанр. Что это? Коллекция биографий десяти литераторов Золотого века? Державин, Шишков, Давыдов, Глинка, Батюшков, Катенин, Вяземский, Чаадаев, Раевский, Бестужев-Марлинский. Плюс Пушкин, бегло очерченный как «милитарист» в послесловии и эпизодически присутствующий в каждой из статей. Нет, это не просто коллекция биографий. И даже совсем не коллекция биографий. Тогда что? Филологические «штудии» (есть разбор стихов, цитируются известные литературоведы)? Нет, и не «штудии». А что? Публицистическое высказывание на тему «имеет ли русский писатель право воевать и убивать?» Да, пожалуй... Гимн литературному милитаризму, как его понимает автор? Это есть. Книга о патриотизме? Да, безусловно. Концептуальное высказывание о Золотом веке, который, по мнению Прилепина, был не таким, как его представляли Булат Окуджава и Натан Эйдельман, а суровым и кровавым, но и честным, без страха и упрека, что его выгодно отличает от Серебряного века, где черт ногу сломит во всех этих завихрениях и «прозрениях», а Россию-то мы в результате... сами знаете это неприличное слово.

Да, можно и так сказать.

И, знаете, мне это нравится. Мне по душе, что книга вызывает такое количество вопросов. Вот, например... Мы постоянно живем войной. Сводки с фронта стали почти обязательны в теленовостях, как прогноз погоды. Так почему не поговорить о войне на материале XIX века? Писатели ведь действительно воевали. Именно воевали, а не смотрели войну по телевизору. И убивали, и «подавляли восстание в Польше», и «аннексировали Финляндию», и «ехали служить на Кавказ». Это же правда. Прилепин об этом сто раз говорил в статьях и интервью. Но одно дело говорить, другое – доказывать.

Сам Прилепин в интервью признался, что толчком к написанию книги стало «высказывание Николая Сванидзе о том, что Прилепин скучает по войне, а русские литераторы так себя никогда не вели, не надо никакую войну путать с Отечественной». Услышав это, Прилепин «огорчился». «Думаю: «Ну что это, он же историк, почему же он такие нелепые вещи произносит публично. Надо написать».

Меня мои учителя, которым я благодарен и от которых не отрекусь, все-таки воспитали на другом Золотом веке

Тут, конечно, есть элемент ёрничества, но только элемент. Да, книга Прилепина в некотором роде и есть семисотстраничное высказывание Прилепина о высказывании Сванидзе.

Серьезные филологи и историки начнут морщить носы и зажимать их носовыми платками. Фу, как нехорошо! Какое это имеет отношение к филологии и истории? Это поле для благородных ристалищ, а не для сведения публицистических счетов. Но Прилепин не филолог и не историк. Он – писатель. А у писателей бывает и так. «Отцы и дети» были «репликой» Тургенева на модное слово «нигилизм», а роман «Что делать?» Чернышевского, написанный в Петропавловской крепости, был репликой на роман «Отцы и дети». А «Бесы» Достоевского были «репликой» на нечаевский процесс и на того же Чернышевского...

Можно и более современные примеры привести. «Прокляты и убиты» Астафьева безусловно были «репликой» на всю советскую литературу о Великой Отечественной войне, включая и ту, что мы считали самой честной, но и она, по Астафьеву, не сказала последней самой страшной правды.

Астафьева не поняли... Стали говорить, что он «очерняет». Зачем он, например, показывает, как расстреливают деревенских новобранцев, которые, не соображая, что совершают дезертирство, ушли погостить в свою деревню? И так далее. Но всё, что писал Астафьев, было правдой. Вопрос – для чего?

Книга Прилепина вызывает у меня такой же вопрос. И даже несколько вопросов. Зачем? Для чего? Для кого? Почему в подзаголовок вынесено слово «ополченцы»? И наконец, зачем нам «перезагружать» отношение к Золотому веку и актуализировать его до такой степени, как делает Прилепин, сравнивая адмирала Шишкова с Александром Прохановым. Может, стоит оставить его, как есть, как было, и пусть там «колокольчик однозвучный утомительно гремит», а Татьяна пишет письмо Онегину, а тот со странным чувством всматривается в мертвое лицо убитого им друга, а не бежит по-бойцовски в штыковую атаку, технику которой Прилепин захватывающе описывает в одной из статей неважно о каком поэте. Ведь война «сама по себе искусство». Согласен. Много есть разных искусств.

Но меня мои учителя, которым я благодарен и от которых не отрекусь, все-таки воспитали на другом Золотом веке. На искусстве жалости и сострадания. Да, на письме Татьяны... Да, на «небе Аустерлица»... Да, на дрожащих руках Раскольникова...

И Сванидзе тут совершенно ни при чем.

Источник: rg.ru



Еще новости / Назад к новостям