Сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

21.07.2015

Блеск и нищета фестиваля «Книги России»: четыре дня в обрывках разговоров

- Это так теперь заходят на Красную площадь?! – возмутилась дама, завидев на подходе к сердцу Москвы полицейских с металлоискателями, тщательно проверяющих сумки книголюбов на наличие спиртного, колющих, режущих предметов и прочих атрибутов девиантного поведения. Будто бы ей, высококультурной даме, невдомек, что здоровье и безопасность превыше всего. Охрана гостей фестиваля, действительно, заслуживает самых высоких похвал. Так, к примеру, книгочеев защищали от писателей, заранее не заявивших о своем желании участвовать в литературном празднике и бесцеремонно теснящих аккредитованные издательства. Которым, к слову, пришлось не очень сладко, ютиться на полуметровом клочке длинного стола близ узеньких стендов, битком забитых книжками, впрочем, под весьма комфортными навесами уютных павильонов.

– Я – писатель. Какое Вы имеете право! – сердится пожилой литератор, притащивший огромный баул с книгами, которые так и не успел достать. Словно «писатель», не зафиксированное ровным счетом нигде, может заменить официальный документ.

– А это не мое. – кивает он с чувством оскорбленного достоинства в сторону раскрытого чемоданчика с тоненькими брошюрами об истории Большого взрыва и зарождении Млечного пути, времени, когда писателям разрешалось делать все, что им заблагорассудится, потому что их попросту не было на свете.

А скромный автор, другой пожилой литератор, прячется среди покупателей соседствующего с его чемоданом издательства. Вскоре, опасаясь за свои творения, он все же нарушил правила анонимности, что вынудило его удалиться.

Законопослушный книгоед стражей порядка не интересует. Он радуется, видя площадь, на четыре дня превращенную в книжную, и от того не менее красную, красивую. Детская, учебная, художественная, литература регионов России, non-fiction, библиотеки с книгами (бери-не-хочу). Шатры, выросшие на площади как грибы после дождя, где без перерывов проходят презентации книг, спектакли для самых маленьких, лекции, автограф-сессии.

- Будьте осторожны. Тут ходит женщина с фальшивой пятитысячной купюрой. – нашептывает один продавец другому, вынуждая коллегу недоверчиво смотреть на покупателей, роящихся у прилавка. Читатели, чувствуя свое превосходство, с наслаждением шелестят страницами, задают вопросы, просят советов, смакуют каждое слово, интеллигентно отстраняют ближних локтями (добавляя к каждому толчку «Извините», «Пожалуйста, дайте пройти», «Посторонитесь»).

- Нет, я не дам Вам эту книгу, я чувствую, что вы ее не купите. Да, я уверена, что у нас закончился Тарковский. Нет, мы не распакуем эти книги, потому что вы смажете краску и испачкаете страницы.

- Нет, не трогайте, это мои книги, я их покупаю. Да, Ренуар уже закончился. Я забираю последнее.

Это медленно закипают представитель издательского дома «Комсомольская правда» и покупательница, любительница изобразительного искусства, на книжки которой покушались капуши, не успевшие приобрести желанный экземпляр.

Надо сказать, тоненькие энциклопедии «Комсомольской правды», отобравшей лучшие картины великих художников и лучшие стихи великих поэтов, пользовались огромной популярностью и расходились со скоростью горячих пирожков или зонтиков в дождливый день. За ними приезжали с Коломны с длинными списками фамилий: Врубель, Ге, Ренуар, Босх, Брейгель, Шишкин…

- Нету. Закончились. Приходите завтра с утра. – говорит продавец через час после открытия ярмарки. Такую откровенную любовь к живописи можно было сравнить лишь с голодом саранчи.

- А может быть, сделаете скидочку, – заигрывает покупатель.

- Нет, не сделаю.

Что справедливо, то справедливо. Цены на эти книжки более, чем демократичные. Поэт около ста рублей, художник за семьдесят пять.

- И все-таки я бы хотела, чтобы Вы еще раз посмотрели Тарковского, – постукивает ноготком по стопке отложенных книг дама «забальзаковского» возраста.

- А каких еще поэтов Вы хотели? – мученически закатывает глаза продавщица.

- Да вот, давайте все, что есть на полке. – невозмутимо отвечает культурная дама. Со стороны это выглядело так, будто бабушка на старости лет вспомнила, что у нее три книжки в фамильной библиотеке, и решила наверстать упущенное, чтобы было, что оставить в наследство внукам.

- Ну и что такого особенного в ваших «Главных документах Великой Отечественной войны»?– ехидничает читатель, листая фолиант с внушительным весом и суммой.

- Рассекречены ранее недоступные архивы.

- Ну, например… – нехотя бросает ленивый читатель, водя невидящими глазами по красочным страницам.

- К примеру, знали ли Вы, что Сталин в своей знаменитой речи сказал не «братья и сестры», а «товарищи»?

- Ну это я тоже много чего насочинять могу…– хмыкает, думает-думает и все-таки не покупает. В то время как автор, ставший свидетелем некрасивой сцены, спокойно закладывает листки исписанной бумаги на странички, которые собирается цитировать на встрече с читателями.

- Мы не продаем книгу до презентации.

- Ну и что мне теперь здесь час торчать!

Продавцы сдаются. И достают огромный фолиант.

- Такой огромный! Я же его под дождем не понесу. Сколько-сколько стоит! А карточки вы принимаете?..

- Ой, а можно-можно, вы подпишите «Тамаре, будущей коллеге», знаете, я учусь в Литературном институте… – краснеет и запинается тоненькая девушка с тоненьким голоском в огромных, как у черепахи Тортиллы очках.

- Конечно. – улыбается Олег Рой, ерзая на пачке салатовых пакетов «Читай-город». Он написал и Маше, и Кате, и «Зое, с Днем Рождения», отчего бы не написать «Тамаре, будущей коллеге»…

- А можно сфотографироваться? – восхищается другая поклонница.

- Да, конечно. – отвечает кумир.

- А можно я сейчас сфотографируюсь, а завтра, завтра приду за автографом на презентацию «Джингликов» (детская книга Олега Роя). – вклинивается третья поклонница.

- А кто это? – робко спрашивает представительница одного из издательств, стыдясь своего невежества и оценивая длинную шеренгу фанаток, растянувшуюся на протяжении всего павильона художественной литературы, заслонив собой свет Божий. Так что издательства, приняв наступившее «затмение» за природное явление, всерьез опасались ухудшения погоды.

- Попса. – клеймит соседка, наблюдая автограф-сессию. – Сфоткаю для инстаграма – пусть друзья посмеются.

Пожалуй, на этот вопрос можно было ответить: Стас Михайлов от литературы. Но у каждого, безусловно, свое мнение.

- Однажды храбрый рыцарь, Сэр Генри Мышелот, с мышиным серым войском отправился в поход. Он шел войной на кошку, которая давно мышам не позволяла таскать с полей зерно… – декламирует детский поэт Игорь Карде, презентуя стишки мальчишкам и девчонкам, но в большей степени их родителям. Цветы жизни кричали и резвились на мягком цветастом матрасе в шатре, где проходила незапамятная встреча, чем навлекли на себя праведный гнев взрослых, внимавших автору. Сам поэт отнесся к такому вниманию-невниманию со стороны своих вдохновителей спокойно. С невозмутимостью, достойной философа-стоика, он покрывал детский шум и гам, слегка повышая голос в микрофон:

- Но вот на поле брани увидел Мышелот, что за головку сыра сражение идет…

- Если вы прочтете внимательно все четыре тома, найдете подтверждение тому, что нечто вдрызг разнесено этой матрицей. Хотя там нет ничего оскорбляющего нравственность, вульгарного, опрокидывающего репутацию классиков. Мы взяли тех писателей, которых было принято изучать под микроскопом, и вручили их литераторам – писатели лучше всего пишут о писателях. Есть блистательные статьи, есть средние, есть провальные. Но это и хорошо. Состоя их одних блистательных статей, книга задохнется. Кто-то пожертвовал собой, написал эти провальные статьи. – смеется писательница, тут же поправляясь – Они очевидны и немногочисленны.

- Я вот думал, что мне написать про Ерофеева, не биографию же его пересказывать в очередной раз. Поступил просто – отталкивался от фактов гороскопа. Зная дату его рождения и место, бесплатно составил астрологическую карту в интернете. Поразительно, но многое попало в точку. Это и вдохновило меня на написание эссе. Так что, если хотите узнать что-то о писателе, поинтересуйтесь его зодиаком.

Писатели – авторы четырехтомной «Литературной матрицы», изданной «Лимбус-пресс», –забавляются, «играя в классиков». Составляют биографические очерки о людях, казалось бы, пожранных жерлом истории, филологами, критиками, литературоведами. Наверное, они были единственными бунтарями за все время книжного фестиваля.

- Ах! Это вы! – женщина рассматривает фотографию на книжке, сверяя ее с человеком, стоящим у прилавка. Где это видано: автор и продавец в одном лице. – Мне бы что-нибудь для внучки, первоклассницы…

Илья Ильин молча указывает на свою книгу «Московский адрес» про ребят, чье детство проходило в далекие шестидесятые. Дама листает, роняет несколько слов. И отходит с чувством великой неловкости. В то время как призрак невезучего писателя в черном непромокаемом плаще ходит по рядам, раздавая объемное резюме: «Писатель ищет спонсоров и издателей».

На дверях рубки «Коммерсант. Fm», расположенной близ сцены, читаешь цитату из романа «Война и мир», особенно остроумную вне военного контекста: «Остановившись все как будто поняли, что неизвестно еще куда идут». Пророческие слова. Отчаявшись что-либо найти, читатели требовали «Как закалялась сталь» на английском языке и биографию Евпатия Коловрата у продавцов журналов. «50 оттенков серого» и Лавкрафта – там, где продавали биографии Михалкова и Кончаловского.

Суета закончилась только ночью воскресенья, когда полицейские, совершая объезд, заявили, что «Красная площадь закрывается».

- Красная площадь закрывается, молодой человек. Вы опоздали. Завтра книжного фестиваля не будет.

- А когда же еще…

- Может быть, через год…

Гаспарова Марианна



Еще новости / Назад к новостям