Сайт функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

03.10.2013

Правообладатели и интернет-пираты: кто с кем борется и чьи интересы защищает?

Сергей Анурьев
генеральный директор компании «ЛитРес»

Владимир Харитонов
исполнительный директор Ассоциации интернет-издателей

Закон об охране интеллектуальной собственности отметил 300‑летний юбилей. Введенный в 1709 году в Великобритании в ответ на изобретение книгопечатания, закон за это время претерпел целый ряд изменений, адаптируясь к общественным и технологическим трансформациям. В последние годы устойчивость и, казалось бы, незыблемость копирайта серьезно пошатнулись в связи с развитием информационных технологий и глобальных информационных систем, что породило дебаты о соответствии норм копирайта современным общественным интересам.

О том, как видят общественный интерес различные участники рынка, о балансе интересов читателей, издателей и авторов, о «скороспелом» ФЗ № 187 и о грядущем пришествии Amazon΄а Ольга Ро, редактор журнала «Книжная Индустрия», беседует с экспертами:
Сергеем Анурьевым, генеральным директором компании «ЛитРес»,
и Владимиром Харитоновым, исполнительным директором Ассоциации
интернет-издателей.

– Учитывая, что понятие общественного интереса появилось в России только в начале этого века, давайте попробуем сформулировать, что он собой представляет применительно к контентной сфере. И начнем с того, что определимся с интересами читателя.

– В. Х.: Исторически копирайт появился вовсе не как закон об авторском праве. Первые законы, принятые в Венеции еще в XVI веке, как и знаменитый статут королевы Анны 1709 года, особого отношения к авторам не имели. Главным образом они регулировали право издателей выпускать книги на протяжении определенного времени и выполняли функцию своего рода закона о цензуре. Авторское право в его современном виде появилось в XIX веке вместе с принятием Бернской конвенции, в которой были обозначены имущественные и неимущественные права авторов. Тем самым был установлен баланс между авторами и издателями, что было крайне актуально, т.к. пиратство в сфере интеллектуальной собственности в его современном виде появилось именно тогда. Термин «пиратство» начал использоваться применительно к американским издателям, которые, пользуясь законодательством страны, печатали книги английских авторов без разрешения и выплаты вознаграждения. Итак, первыми пиратами были издатели, которые публиковали книги без соответствующего разрешения.

Что касается общественного интереса, я бы определил его как возможность для пользователей иметь доступ к максимально возможному ассортименту контента по справедливой цене. Если же книги, фильмы или музыка уже стали частью общей культуры, доступ к ним предоставляется бесплатно. Таково представление о балансе обществ интересов с точки зрения пользователя. Современное авторское право, к сожалению, этому представлению не удовлетворяет, например, в части сроков охраны. Например, фильм «Иван Грозный» Сергей Эйзенштейна по-прежнему является объектом авторского права.

Еще одна не решенная на сегодняшний день проблема – сиротские произведения. По оценкам американских библиотекарей, таких произведений в XX веке насчитывается около 60 %. Их авторы либо неизвестны, либо их поиск требует огромных расходов. Потенциально эти книги могли бы быть возвращены в информационный оборот, но сегодня такого механизма, в частности в российском законодательстве, нет. Издавать книги без разрешения автора нельзя, потому что это прямое нарушение авторского права.

– Сходный же вопрос я хотела бы адресовать Сергею Анурьеву. Вы представляете компанию – агрегатора контента. «ЛитРес» сотрудничает со множеством издательств. Каковы их интересы, как Вам кажется?

– С. А.: Мне бы не хотелось позиционировать нашу компанию как стража интересов издателей. Дело в том, что мы являемся не только агрегаторами прав, но и ведущим магазином электронных книг в России, мы активно работаем на розничном рынке и поэтому озабочены соблюдением интересов общества, в частности, наших клиентов. Я в целом согласен с тем определением общественных интересов, которое дал Владимир. Единственное – я хотел бы включить в общество еще и авторов, творцов объектов культуры, о мотивации которых общество также должно заботиться. В конце концов, авторы – такие же члены общества, и это далеко не малочисленная группа. Трудно предположить, что о защите своих интересов будет заботиться каждый отдельный автор, поэтому такая задача ложится на общественные институты. Как в той же Венеции, где у художников и поэтов были покровители и меценаты, которые поддерживали их, выступали заказчиками. Если бы задача поддержки творцов была делегирована самим гражданам республики, я думаю, потомкам не довелось бы восхищаться шедеврами Ренессанса.

А в целом, чем шире ассортимент представляемой литературы, чем справедливее цена, которая определяется не только спросом, но и предложением и на которую косвенно влияют интересы авторов и издателей, тем здоровее рынок. Чем больше книг покупают читатели, тем вероятнее формируется доход, достаточный для мотивации авторов и правообладателей. Те же, кто готов отдавать свои произведения бесплатно, тоже должны иметь такую возможность. Что касается классических произведений – действительно, они должны быть доступны бесплатно. С «сиротскими» произведениями ситуация сложнее, и ее решают по-разному в зависимости от того, что считают рациональным: можно привлекать агентов, выплачивать средства в некоторый фонд и т.д.

– Вы используете словосочетание «справедливая цена». Понятно, что в зависимости от субъекта представление о справедливой цене будет меняться. Большинство потребителей – 78 % по данным последнего исследования Левада-центра – предпочитают вообще не платить за контент.

В то же время авторы, в частности Сергей Лукьяненко, считают, что справедливой можно назвать некую договорную рыночную цену, 85 % которой должен составлять авторский гонорар. И называет грабительскими 50 % дохода, который оставляют у себя отдельные платформы.

– С. А.: Действительно, что может быть привлекательнее бесплатного продукта? Попробуем представить ситуацию, когда человек потребует у автодилера бесплатный автомобиль. Аргумент простой: получая машину в эксплуатацию, он стимулирует металлодобычу и нефтегазовую отрасль. А как же быть с интересами тех, кто работает в машиностроении, в автоцентрах? Не правда ли, такая ситуация кажется абсурдной? Почему же применительно к контенту должны действовать иные нормы?

Мнение авторов о том, что платформа должна оставлять себе не более 15 % дохода, тоже довольно близко к экстриму. Если бы Сергей Лукьяненко захотел сотрудничать только с платформами, предлагающими подобные условия, то его книги не присутствовали бы ни в «ЛитРесе», ни в Amazon’е.

Устанавливая цену на продукцию, мы не можем уйти от экономической закономерности баланса спроса и предложения: чем ниже цена, тем выше потребление; чем выше цена, тем шире предложение. Иными словами, если автор готов сотрудничать с системой, которая предлагает минимальный размер комиссии, он тем самым ограничивает себя только этим каналом и тем объемом продаж, который проходит через этот канал. А объем продаж определяется тем в том числе, какой объем средств площадка готова вложить в развитие читательских сервисов, их поддержку и продвижение. Если платформа оставляет себе 15 %, то средств на рост и развитие может не хватать или площадка не ставит себе такую задачу.

За 30 % можно договориться с Amazon’ом и Apple, у которых другие масштабы деятельности, и они могут себе позволить такую политику, фактически работая на другом рынке, с отличными от наших кривыми спроса и предложения, – возможно, не опираясь на текущий момент, а ориентируясь на будущее. Amazon, например, не только инвестирует маржу, но и доплачивает авторам из своего кармана, с тем чтобы собрать на сервисе как можно больше лояльных клиентов, предполагая, что в долгосрочной перспективе это приведет к росту капитализации компании. За 15 лет своего существования компания была прибыльна только единожды, но она явно инвестирует в будущее.

Если процент отчислений увеличить до 50, то туда попадают уже практически все платформы, и тогда объем продаж для Сергея Лукьяненко будет максимальным. Поэтому справедливая цена должна формироваться на балансе между общественным интересом и интересами тех, кто готов по этой цене что-либо продавать.

Почему ставка роялти в России в цифровом секторе не такая, как за рубежом? Да просто потому, что масштабы рынка другие: мы своими силами делаем то же самое, что делает Amazon. В США рынок электронной книги – 3 млрд долларов, а у нас – примерно 20 млн.

– Действительно, с одной стороны, работают неумолимые законы экономики. С другой – у потребителя есть эмоциональное ощущение того, сколько он готов заплатить за продукт, в частности за электронную книгу.

– В. Х.: Сергей обрисовал ситуацию с точки зрения автора, который хочет за свой труд некоторое вознаграждение, и позиции издателя, который тратит средства, чтобы эту книгу произвести качественно в бумажном или электронном виде. Но потребителю, обычному читателю эти нюансы малоизвестны и по большому счету не очень интересны. Тем более в ситуации, когда, чего уж греха таить, большое количество современной литературы можно получить бесплатно. Тут у читателя возникает вопрос: сколько я готов за это заплатить? Буквально несколько дней назад моя знакомая спросила у меня, где она может купить электронную книгу определенного автора. Ей нравится этот автор, и она считает, что автор должен получить заслуженный гонорар. Но, когда она увидела, что цена электронной книги составляет 149 рублей, она отказалась платить за файл, который и так можно скачать бесплатно.

Вот в этот момент и возникает вопрос о справедливой цене, приемлемой для того, чтобы покупка была совершена. Насколько я знаю, для американского рынка этот вопрос очень актуален и является предметом постоянных дискуссий. Amazon идет на снижение цен; издатели, наоборот, заинтересованы в их повышении; но есть еще и читатель, который голосует рублем. Никто не говорит о бесплатности, хотя в той же Америке 65 % пользователей спокойно качают нелегальный контент. В Германии это 50 %. В этом смысле Россия не очень отличается от развитых стран и всего остального мира. Но везде есть какие-то представления о том, сколько может стоить книга, сколько я могу за нее заплатить без ущерба для кошелька и душевного комфорта. Видимо, издатели при ценообразовании должны принимать во внимание и этот аспект, а не только руководствоваться желанием получить от продаж как можно больше средств.

– Когда покупатель приходит за книгой на какую-то площадку и отдает за нее деньги, он ведь платит не только за файл, но и за комплексный сервис, например, за возможность читать книгу на любых устройствах и в разных форматах, платит за удобную инфраструктуру поиска книг. Между тем многие авторы сетуют на то, что издатели и магазины электронных книг не умеют продавать электронный контент, ведь это требует специального маркетинга.

– С. А.: Читатель приходит в магазин прежде всего за интересным предложением. Чем привлекательнее предложение, тем выше вероятность, что клиент вернется в этот магазин и совершит покупку вновь, и тем выше вероятность, что магазин сможет выплатить авторам и издательствам большие роялти. Идет конкуренция, и говорить о том, что сегодня никто из розничных магазинов не умеет продавать электронный контент, не значит, что они и завтра не научатся это делать. Конкуренция, заимствование интересных решений, выделение маркетинговых бюджетов на продвижение дают возможность сервисам конкурировать, совершенствоваться, развиваться. Но для достижения лучшего результата необходимо также, чтобы и издательства были более активны с предоставлением контента.

– В. Х.: Авторы предъявляют издателям претензии, что те не умеют работать с цифровым контентом. Но тут есть существенный момент. Электронные книги вообще по-другому продаются. Заходя в книжный магазин, покупатель видит реальные полки, на которых стоят реальные книги, У продавцов есть возможность привлечь внимание к тому или иному изданию за счет специальной выкладки, постеров, стеллажей. Хитрый издатель выпустит книгу в разных обложках и поместит в разных отделах магазина в надежде, что хотя бы где-то покупатель на нее наткнется. Это работает в материальном мире.

С электронным контентом все обстоит иначе. Его действительно сложно представить покупателю просто за счет приоритетной выкладки. Пользователь, приходя на сайт магазина, готов прокрутить два, максимум три экрана. Единственная надежда «наткнуться» на книгу – если она попадет в новинки или окажется в разделе «Популярное». Больше никаких надежд нет, если издатель что-то специально не придумает. В электронных магазинах обнаружение книги – действительно чудовищная проблема, которую и магазины, и издательства пытаются решать. Но универсального решения не найдено, потому что у электронного пространства иные характеристики, чем у физического.

– Давайте вернемся к юридическим аспектам существования рынка цифрового контента. Первого августа вступил в силу «антипиратский» закон № 187-ФЗ, который уже вызвал критику пользователей и интернет-сообщества. Пока он затрагивает только интересы киноиндустрии. Как Вы считаете, применительно к книгоизданию как он должен быть реализован? Каковы первые выводы?

– В. Х.: Закон ужасен и содержательно, и технически. Один из ведущих цивилистов РФ, выступая на ММКВЯ, цитировал закон постатейно и объяснял, почему те или иные его положения не могут быть исполнены. Закон принимался в спешке людьми, которые так обрадовались возможности издать подобный документ, что он проскочил через Государственную Думу за две недели. Никто и опомниться не успел. Как он будет исполняться – сложно сказать. Закон удивительным образом создает проблемы не только интернет-компаниям, но и правообладателям, так что, скорее всего, он работать не будет. Другое дело, что менять авторское право, чтобы решать проблемы, связанные с современными реалиями, безусловно, нужно. Необходимо внести в законодательство некоторые нормы подобно тому, как это было сделано в США 15 лет назад, когда был принят закон DMCA («Закон об авторском праве в цифровую эпоху»), который более-менее урегулировал отношения между Интернетом и правообладателем. Этот закон почти без изменений успешно работает до сегодняшнего дня, позволяя, с одной стороны. существовать правообладателям, а с другой – развиваться и Интернету, и контентной индустрии.

К сожалению, по-видимому, авторы ФЗ № 187 хотели сделать что-то эдакое, но у них, как всегда. не получилось. Я не удивлюсь, если закон будет отменен через некоторое время. Кроме того, вы, наверное, в курсе, что на сайте Российской общественной инициативы – ресурса, который был создан по указу президента РФ, – было собрано 100 тысяч подписей реальных людей, которые требуют отменить этот закон просто из-за того, что он плохой и ненужный. Сейчас эта петиция поступила в Государственную Думу и будет соответственно рассмотрена.

– С. А.: Я готов согласиться относительно общего тезиса, который высказал Владимир, о том, что идея замечательная и нужная, но реализована неидеально. Заметьте, DMCA был принят в США 15 лет назад, при этом в России Интернет появился, в общем, тогда же, когда и в США, а регулирующий его закон – только 15 лет спустя.

Что касается ФЗ № 187… Действительно, невозможно написать идеальный закон за две недели. В текущем виде ФЗ № 187 противоречив и должен вызывать много вопросов со стороны интернет- сообщества. При этом я, как специалист, работающий с правообладателями, тоже четко не понимаю, как его можно применить на практике, чтобы качественно и наиболее полно защищать свои права. Например, с одной стороны, закон вводит такую норму, как обеспечение иска в виде блокировки домена, но что делать с обеспечением иска, когда ответчик находится за рубежом, – непонятно. Вопросы, куда идти, через какие инстанции нужно отправить документы, а главное, на кого через 15 дней после блокировки домена подавать иск, если ответчик находится не в Российской Федерации, также остаются без ответа.

С другой стороны, в законе есть ряд очень полезных нововведений. В частности, появилось такое понятие, как интернет-посредник, которого ФЗ № 187 выводит из-под юридической ответственности, если он непричастен к нарушению и не был вовремя проинформирован. Эта норма мне кажется очень полезной, чтобы обезопасить наш бизнес и бизнес наших партнеров. Она позволяет вывести нас из-под удара сутяжных правообладателей, которые ставят перед собой задачу не столько продать книгу в электронном виде, сколько заработать через суд на ошибках ее распространителей. Вводимое понятие «интернет-посредник» этот риск существенно снижает, и это преимущество предложенного закона. Кроме того, закон вводит понятие ответственности за обеспечительную меру, что также крайне важно. Теперь при использовании обеспечительной меры по блокировке контента на каком-либо ресурсе податель иска должен понимать, что если он не докажет свою правоту в суде, то ему придется нести финансовую ответственность перед владельцем ресурса. Я считаю, что идеи, заложенные в законе, в целом очень правильные, но их нужно доработать и связать со всеми остальными федеральными законами, ввести необходимые подзаконные акты. Сделать это за столь короткое время, которое было отведено на принятие закона, наверное, невозможно. Посмотрим, как ситуация будет развиваться дальше.

– ФЗ № 187 отличается от американского DMCA и французского закона «трех ударов», в том числе и тем, что устанавливает ответственность интернет-провайдеров за блокировку нелегального контента и не устанавливает ответственность пользователя. Как Вы считаете, насколько это оправдано для нашей страны?

– В. Х.: Установка наших законодателей направлена на то, чтобы пока не трогать интернет-пользователей. С этой установкой я согласен. Другое дело, что так будет не всегда, поскольку современные технологии устроены таким образом, что пользователь не всегда ограничивается пассивным потреблением контента, а является и активным его распространителем.

Потребительское поведение – это значительно более сложная система, чем товар-оплата. Последнее исследование, проведенное по заказу министерства связи Великобритании, в котором были опрошены 4,5 тыс. англичан, очень подробно описало типы поведения людей по отношению к легальному и нелегальному контенту. Там же было посчитано, какая доля пользователей покупает контент легально, а какая – скачивает с пиратских ресурсов.

Выявилось несколько довольно любопытных фактов. Самые главные нарушители и основные потребители нелегального контента (на них приходится что-то около 80 % пиратского потребления) приносят правообладателям в 3 раза больше денег, приобретая в том числе и легальный контент, по сравнению с теми, кто практически не прибегает к пиратским ресурсам или делает это крайне редко. Как говорится, почувствуйте разницу! Нелегальные пользователи – это просто наиболее активные потребители контента!

Слишком просто предполагать, что основная мотивация человека – жажда халявы. Человек – все же более сложное существо, и о самих себе мы думаем сложнее. Может быть, и авторское право надо менять в этом направлении, а не просто преследовать людей за нарушение закона. Например, давать авторам возможность более гибко распоряжаться своими авторскими правами или не охранять те произведения, автор которых не заинтересован в их коммерческом распространении. Может быть, следует сокращать, а не увеличивать сроки охраны авторских прав. Скоро опять во всем мире начнется лихорадка, потому что опять заканчивается срок охраны Микки Мауса и, конечно, компания Уолта Диснея побежит к американским законодателям и потребует, чтобы этот срок увеличили до 115 лет. А затем США обратится к другим странам с предложением охранять немножко дольше, и все страны, прогнувшись, тоже начнут охранять немножко дольше. Хотя Бернская конвенция не требует охраны более 50 лет.

– Вопрос о влиянии нелегального скачивания на потребление легального контента вызывает много споров и дискуссий. На эту тему проведено довольно много исследований, подкрепляющих как одну точку зрения, так и другую. В пользу Ваших слов, Владимир, говорит тот факт, что за последние годы, годы расцвета интернет-пиратства, Голливуд заработал больше, чем когда бы то ни было. С другой стороны, исследование, проведенное в Великобритании компанией The Leading Question, привело к следующему выводу: отказ от пиратского скачивания музыкальных композиций с большей долей вероятности приведет пользователя на бесплатные сервисы, чем в электронный магазин музыки. Книжную индустрию принято сравнивать с другими сферами развлечений. Насколько корректно такое сравнение? И есть ли в книжной отрасли коммерчески успешные модели реализации цифрового контента?

– С. А.: Конечно есть. Но поскольку цифровая волна первыми накрыла кино- и музыкальную индустрию, то их пример более показателен. Прежде всего всплывает в памяти Стив Джобс, который вывел на рынок iPod и предложил новую модель цифрового распространения музыки. Или компания Netflix, которая фактически изобрела прокат видео через Интернет и имеет достаточно хорошую и устойчивую капитализацию. В книжном бизнесе есть успешная стратегия у Amazon’а – по крайней мере с точки зрения объемов продаж и доли рынка. Apple проводит довольно агрессивную политику, и на многих рынках, где компания присутствует, она уступает сегодня только Amazon’у. Что касается России, то у нас пока нет примеров успешного бизнеса на цифровом контенте, сравнимых по обороту с перечисленными выше компаниями. Но, видимо, это связано с масштабом нашей экономики и страны в целом: у нас нет населения в 350 миллионов человек, которые по своим доходам могли бы себе позволить iPad и Kindle.

– Названные вами модели – закрытые экосистемы. В России, уж так исторически сложилось, книжный контент дистрибутируется без DRM. Возможно ли достичь финансового успеха в условиях, когда контент продается без защиты?

– В. Х.: Amazon действительно сразу начинал с того, что ввел DRM – защиту от копирования. И все крупные международные платформы обеспечивают тот или иной вариант защиты. Одновременно они создают радикальные неудобства для пользователей. Попробуйте воспользоваться Adobe DRM – это отдельные приключения по освоению некоторой последовательности действий, которая позволит честно купленную книгу закачать в свой ридер. Например, связка Kobo Books или Barnes&Noble Books и Sony Reader работает только через компьютер и освоение всей этой кухни. Хорошо, что в России этого не случилось. Понятно, что издатели этим недовольны. Не нужно думать, что DRM – эта панацея от пиратства. Проще всего скопировать и распространить бумажную книгу. DRM – это символическая конструкция, которая позволяет издателям чувствовать себя комфортно.

Некоторые издатели считают DRM защитой от дурака: мол, читатель не захочет разбираться и взламывать защиту. Ну да, это работает. Но не для всех. И не всегда. Чем больше развиваются технологии, чем в более раннем возрасте их начинают осваивать, тем меньше проблем будет с тем, чтобы снять DRM. Не нужно защищаться от покупателя, нужно предлагать покупателю сервис – это единственная стратегия, которая может быть успешной. Либо уж делать DRM настолько прозрачным, настолько естественным и настолько незаметным, как у Amazon’а. Да, книжки Amazon’а действительно трудно куда-то скопировать. Но при этом Amazon создал такое количество разнообразных способов чтения честно купленных у них книг, что у человека вообще не возникает никаких вопросов с тем, чтобы читать их на любом устройстве: компьютере, смартфоне, планшете или ридере.

– С. А.: Сама по себе технология DRM – полезная вещь. Но ее нельзя обсуждать и применять в отрыве от конъюнктуры рынка. Компания «ЛитРес» с удовольствием ввела бы DRM и сделала удобным чтение книги и на компьютере, и на ридере, и на iPad’e, и на Android’е. Только вот на рынке присутствуют такие сайты, где вроде бы пользователю все это и не нужно. Получается, что использование DRM, может быть, с одной стороны, и привело к тому, чтобы те модели, которые реализуются в России, стали более капитализируемыми и успешными, но, с другой стороны, у легальных компаний есть, условно говоря, нелегальный аналог, который все это делает без DRM, что гораздо удобнее для пользователей. И я предполагаю, что если бы Amazon со своей технологией DRM существовал в конъюнктуре, когда весь их каталог был бы доступен в незащищенном формате, то им пришлось бы отказаться от использования DRM.

– В. Х.: Дискуссия в среде американских издателей об отказе от DRM завязалась года три назад. Они действительно серьезно об этом задумались, в частности в отношении Amazon’а, потому что он, заманив огромное количество покупателей в свою закрытую экосистему, сделал невозможным или почти невозможным для издателей продавать книги вне Amazon’а – это означает совсем другие цены. Поэтому отказ от DRM означает для американских издателей отказ от Amazon’а. Будет ли хорошо от этого пользователям, которые будут покупать свободные книжки по более высокой цене, – другой вопрос, но тенденция налицо.

– Поскольку мы не раз уже упомянули Amazon, невозможно обойти молчанием его приход в Россию. Как Вы думаете, создаст ли он условия, при котором издатели будут с большей охотой отдавать свой контент интернет-ритейлу?

– С. А.: Очевидно, это желание у издателей после выхода на рынок Amazon’а не станет меньше. Добавится еще один игрок, который будет актив- но способствовать тому, чтобы издатели начали работать с цифровым контентом. Если Amazon еще и будет в России активно продвигать свои устройства и сервис по продаже и чтению электронных книг, то он и пользователей подготовит к переходу на легальные электронные издания. Рынок от этого должен только вырасти.

– Воспринимаете ли Вы Amazon как угрозу собственному бизнесу?

– С. А.: Я, конечно же, воспринимаю как угрозу планы любых международных игроков из сектора электронных книг в отношении российского рынка. На мой взгляд, это естественно. То, что Amazon придет в Россию, было понятно еще 3 года назад, и что Apple в конце концов придет в Россию – тоже ясно. Однако это полезная для нас как для компании угроза, она заставляет нас активнее развиваться, делать решительные шаги и готовиться к предстоящей конкуренции. С точки зрения общественного интереса, о котором мы сегодня говорим, это также плюс: выход крупных международных игроков на российский рынок электронной книги, я думаю, приведет только к росту его объемов, а также качества сервиса, предлагаемого конечным потребителям.

Сергей Анурьев, Ольга Ро и Владимир Харитонов



Еще новости / Назад к новостям